despaminator (despaminator) wrote,
despaminator
despaminator

Categories:

Фильм "Звезда шерифа" 1996, Мишель Фуко и исторический дискурс


Тот дискурс который мы ведем в этом блоге, про пересмотр экономики и истории, является неотъемлимой частью эпохи постмодернизма.
Нам не нужно ломиться в открытую дверь: постмодернизм давно победно шагает по миру. Культурная революция во Франции 1968 года была тем потопом, который смыл модернизм в развитых странах.

Модерн – это вертикально интегрированные системы, дисциплинарное общество, противостояние идеологий и тп.

Постмодерн - это демонтаж вертикалей, равный доступ к ресурсу, торжество компетентности над статусностью (знаний над дипломами), общество паноптикума (открытости, принуждения стрессом, а не насилием и дисциплиной) и тд.


К сожалению, мы об этой смене эпох, прошедшей давным-давно, ничего не знаем. Не знаем мы по той причине, что вещающие нам философы (и другие носители гуманитарных знаний), сами являются силой индукции модернизма - поддерживающими ее элементами вертикали. Поддерживают вертикаль они потому, что сами являются ее частью и плюшки, получаемые от вертикали им вкуснее и важнее, чем изучаемые ими науки и идеи просвещения и развития общества.
По этой же причине, уход эпохи модерна и приход постмодерна у нас сильно заторможен. Заторможен этот приход искусственно, силами самих вертикалей, так как общество уже давно готово трансформации от архаики модерна к постмодерну современности. Информационная блокада, разделение и противопоставление одних частей общества другим – это одни из методов борьбы структур модерна за жизнь, после смерти.
В то же время, вертикали модерна повсеместно рухнули уже давно, более 60 лет назад. Уже в мире нет стен и решеток, о которые мы до сих пор ломаем зубы. Официоз, он же модерн - это уже архаика, унылая альтернатива современности,В этом ключе этот блог на гребне волны, в руязе, но давно позади волны, в сравнении со странами победившего постмодернизма.

Мишель Фуко (переводной текст)
Наиболее наглядно современные философские категории можно иллюстрировать примерами из кинематографа.
Одним из философов, давно демонтировавшим исторические вертикали модерна был Мишель Фуко.
Француз Мишель Фуко (1926-1984) был тем философом, историком, психологом и активистом ЛГБТ, который разрушил вертикальную интеграцию исторических эпох и других гуманитарных знаний.
Наш мозг ожидает в историческом дискурсе увидеть отдельные вертикали (биологию, экономику и тд), каждая из которых развивается по законам линейной логической системы, от простых до современных нам концепций, но, на самом деле, это не так. По мнению Фуко, каждая историческая эпоха (эписистема) имела свои ограничения, культурный и интеллектуальный дискурс, схемы восприятия, ценности, иерархии, тд. Как результат, эти эписистемы не связаны между собой.

Следовательно, согласно Фуко, мы не обладаем объективным восприятием мира и наши современные системы категорий - это только предположения, которые мы составляем на подсознательном уровне.

В своей статье «Ницше, Генеалогия, История» 1977 он писал, что европейцы в XIX В не были такими, как прежде: они забыли свое смешанное древнее происхождение и искали для себя новую подходящую роль. Фуко предлагает нам забыть об отношении к достижениям предыдущих эпох, которые связывают наши жизни с ранее существовавшими нами. Вместо этого, нам нужно понять, как общая для всех история ведет нас к индивидуальной самореализации в собственной жизни. Таким образом, идеи Фуко ведут нас к тому, чтобы, в современной жизни, учитывать отстутсвие традиционной философии, истории и вещей, которые являются их продуктами. Это нам нужно, чтобы овладеть историей для целей генеалогии (определения родословной), то есть, с целями, противоречащими учению Платона ("Пещера Платона", как отражение реальности). Только в этом случае, новый исторический смысл будет освобожден от ложных «суперисторических» наслоений.
Генеалогия Фуко предлагает три пути для получения нового исторического смысла. Первый путь - это отказ от почитаний героев прошлого, как заменителей современной реальности. Второй - это отказ от истории в представлении традиционных моделей поведения идентичностей. И третье – отказ от поисков правды в истории и от того, что история нейтральна и непассионарна.
Фуко ставит под вопрос основные понятия в национальных дискурсах, относительно существующих представлений о культурной идентификации. Он утверждает, что конструкции, основанные на культурной идентификации выявляют неразрывные связи, знания, основанные символически на базовых архаичных мифах, а, следовательно, они коррелируют с традицией, преемственностью, неподвластностью времени и не подвержены влиянию культурных практик и власти, которые имеют место в обычном дискурсе. Обычные дискурсы должны быть демонтированы до элементарных составляющих. Фуко пишет, что нужно отказаться от традиционных (исторических) инструментов для создания исчерпывающего взгляда на историю и восстановления прошлого. История становится эффективной, когда она вносит отсутствие последовательности в каждую область нашего бытия.
Кроме этого, Фуко рассматривает кризис отображения в превалирующем (историческом) дискурсе. Он пытается открыть самые голубокие страты Западной культуры, ее молчаливые глубины, трещины, точки нестабильности и недостатки. Фуко отмечает, как язык накладывает ограничения на природу дискурса, с точки зрения «политики репрезентации» в гуманитарных науках.
Ранние работы Фуко по археологии/генеалогии преследуют цель применить открытое Фрейдом «бессознательное» и разнообразную «работу воображения» для отказа от модернистского способа мышления, опирающегося на фиксированные модели и макроструктуры.
Следуя траектории сумашествия художников XIX В В. Ван Гога (1853-1990) и А. Рембо (1854-1891) он подчеркивает силу власти произведений этих художников, связав ее с работой «бессознательного», включающую в себя неопределенность, беспредметность, гетероморфность, дисперсность и продуктивность создающие телеса и личности индивидуумов.
В других ранних книгах, Фуко находит силу власти в юридических терминах, применяемых в психиатрии, медицине и гуманитарных науках. Эта власть определяет силу принуждения, через наказание и заключение. Власть общества происходит явным путем из официальных дискурсов, воспроизводящих классифицированные понятия «знания», «здоровье», «здравомыслие», в разные эпохи Западной культуры.

Согласно Фуко, генеалогия Западной культуры была целенаправленно определена в книгах и договорах, чтобы создать противостояние между сумашествием и здравомыслием, здоровьем и нездоровьем, правдой и ошибкой, как функции от превалирующего дискурса, который, способом «политики репрезентации», располагался в центре силы власти общества, в разные периоды истории.

Фуко приписывает термин «режим власти» этим доминирующим дискурсам в юриспруденции, медицине, психиатрии, и другим типам «дисциплинарных знаний». Описывая их таким способом, Фуко предупреждает нас о роли «политики» в дискурсах. Он заставляет нас взглянуть по-другому на знания, как на вещи, связанные с «политикой», которая над ними властвует.
Таким образом, для современной деконструкции дискурсов, возникших при изучении индивидуумом психиатрии, клинической медицины и общественных наук, Фуко разрушает рациональные системы понимания, которые возникают из традиционных религиозных или научных рассуждений. Рассуждения Фуко о «дифференциальной историографии» опубликованы в книгах «Археология знаний»1969 и «Дискурс о языке» 1971. Отказываясь быть причисленным к структуралистам и постструктуралистам, он «подчеркивает случайности, но не универсальные правила, не глубину; множественности, но не общности; недостатки, но не основы; отличия, но не единства». В своем дискурсе, Фуко аннулирует современную историографию введением разрыва и расхождения во мнениях, относительно истории, как науки.
Во всех своих работах, Фуко последовательно изучает генеалогию и методологию, правила, структуру, специфику организации дискурса, и приходит к пониманию того факта, что любой дискурс является концептуальной основой, для достижения целей и путей контроля, со стороны власти.
Фуко хочет знать, какие особенные концепты и объекты появляются в дискурсе и какие правила позволяют это сделать. В дискурсе об эписистеме, некоторые вещи и теории приобретают форму, существуют и исчезают, подчиняясь определенным правилам. Фуко собирает и анализирует правила формирования и трансформации таких элементов, внутри специфических полей дискурсов.

История, следовательно, представляет собой описательный анализ регулируемых изменений в дискурсах.

Фильм «Звезда шерифа»
Примером постмодернистского фильма с изменением исторического контекста, дистанцированием главного героя от собственной идентичности и присутствием безусловной неназванной силы, является лента «Звезда шерифа» 1996 года. Это фильм независимого американского режиссера John Sayles (род в 1950 году). Дискурс фильма демонтирует дискурс времен расизма и белого колониализма в США. Действие фильма происходит на границе между США и Мексикой.
Этот фильм нетипичен для американського кинематографа. Он следует европейской волне в кинематографе, а именно: «сделать прошлое всегда настоящим». Это происходит, через реконструкцию в нарративе фильма событий прошлого. Композиция фильма является исключением из правил американських кинематографистов: в нем нет ни центрального события, ни финала, зато отображен поверхносный взгляд на происходяще. Фильм не ищет глубоких причин и смыслов, неподконтрольных героям, как это предполагает традиционная манера киноповествования. Глубинные причины происходящего намеренно оставлены автором вне контекста, так как само наличие этих причин является свидетельством участия организованной силы и эффективным средством, которым эта сила владеет, для сокрытия своих действий. Подобную манеру повествования можно найти, также, в послевоенном германском кинематографе, для описания событий времен нацизма.
В нарративе «Звезды шерифа» главный герой, молодой шериф, ведет расследование убивства давно пропавшего шерифа-расиста. Место действия фильма - Техас, рядом с мексиканской границей, что позволяет раскрыть темы взаимоотношений персонажей, принадлежащих к разным рассам, классам, полам и с разным положением в обществе.
В ходе повествования, мы видим тяжесть исторической традиции, которая оказывает давление на действия современных героев, чтобы принудить их соответствовать этой традиции. Но возможно ли избежать этого? Романтическая линия фильма напоминает «Ромео и Джульету» тем, что любовники, белый шериф и учительница мексиканського происхождения, должны заслужить право отказаться от прошлого. Автор комментирует это так: если пытаться убежать от пришлого, не поняв причин проишедшего, то эта попытка обречена, так как без понимания прошлого невозможно вырваться из его тени.
Исторический дискурс фильма пародийный, он противопоставлен существующему нарративу, который стал городской легендой. Молодой шериф вовлечен в идентификацию найденого трупа жертвы. Недостаточные улики немедленно ставят под вопрос историческую легенду. Одновременно с этим, озвучивается обросшая мифами легенда, которая является маскарадом, скрывающим правду. За этим маскарадом скрываются разгадки ребуса и реальная правда о преступлении.
Маскараду, который стоит за легендой из пришлого, противостоит недостаток авторитета молодого шерифа. Это прошлое бросает вызов расследованию, которое ведет шериф. Расследование открывает факты из пришлого, которые ставят под вопрос репутацию отца молодого шерифа. Выявленная, врезультате расследования, «историческая» версия пришлого, приводит молодого шерифа к пересмотру своей жизни и самоидентификации. Для того, чтобы проникнуть за карнавальную и костную, но не достоверную историю общепринятой легенды, которая, тем не менее, сопротивляется разоблачению, герой дистанцируется от той части собственной идентичности, которая является продуктом этого мифа (легенды). Это позволяет ему увидеть реальную картину преступления.
В смысле дистанцирования, герой фильма является «фукоанцем», демонстирируя взгляд на (устаревший) модерн, с точки зрения современной реальности. Его задача - бороться с мировозрением антисовременности. Однако, отношение героя к прошлому размыто из-за его собственных воспоминаний и других легенд из прошлого. По мере продвижения расследования, герой приходит к альтернативным версиям городской легенды, заодно, изменяя свое отношение к настоящему.
Как писал Фуко, задачей истории, ведомой генеологией, не является открытие корней нашей идентификации, но задачею является уничтожение ее до полного разложения. Целью истории не является найти уникальный порог нашего возникновения, родину к которой хотят вернуться метафизики, но целью является демонстрация разрывов, которые проходят через нас.
Память о вещах, которые были в прошлом, всегда встречается в настоящем. А в настоящем, концепции нас самих и наших действий, являються частью исторических дискурсов. Эти дискурсы конструируют сущности, которые производят компоненты «нашей культуры», которые мы можем идентифицировать; они (сущности) содержатся в рассказываемых об этом историях, воспоминаниях, связывающих настоящее и прошедщее, а также в образах, из которых они состоят.
Автор фильма, через созданные им символы и репрезентации, показывает то, как происходит формирование акцентированных идентичностей в прошлом и современном американской культуры. Фильм показывает много слоев реальности. Эта реальность маскирует себя, подавляя узнаваемость простой целостности законов, которые управляют нами.
Шериф, на основании собраных улик, находит правду, демонстрируя множество сил, которые привели к созданию самой легенды. Напряжение между версией, изложенной в легенде о прошлым, и новими фактами, выявленными в настоящем, наростает. Это приводит к разрыву легенды и потере легендой актуальности. Во время проведения расследования, шериф узнает у свидетелей о преступлениях, насилии и убийствах, сокрытие которых играет на руку тех людей, которые молчаливо поддерживают существование исторической легенды.
Чтобы молодой шериф вернулся к девушке, с которой он встречался в молодости, ему нужно понять причины травм прошлого. Для этого молодому шерифу нужно пожертвовать легендой о прошлом, о его отце, человеке, который был убит. Деевушка шерифа, учительница истории, соглашается с тем, что прошлое нужно узнать и забыть.
Рекомендуем фильм «Звезда шерифа» (1996) к просмотру.
Другие фильмы режиссера Джона Сейлза на русском языке : "Серебряный город" 2004, "Бар Медонос" 2007
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments