despaminator (despaminator) wrote,
despaminator
despaminator

Categories:

"Чапаев" и "Терминатор"


Американский ученый исследователь русской культры Richard Stites (1931-2010) так объяснял популярность фильма «Чапаев»:

Василий Иванович и его команда - «Похожи на ковбоев… жестких, грязных, грубых, даже угрожающих, но в то же время смешных, храбрых, лояльных и эгалитарных»
.

Историки из США Alexander Saxton (1919-2012) и Robert W. Rydell , которые изучали длинную эволюцию архетипа ковбоя, писали, что политики-популисты, начиная с седьмого президента Эндрю Джексона, специально продвигали в массовое сознание народных героев, чтобы представлять особые интересы избирателей из глубинки, обладающих подобными чертами:

«После Гражданской войны в США гегемонистская политическая и культурная власть, осуществляемая Республиканской партией отражалась в «триумфе западного героя», который «превратился из регионального в национальный… Все это шло рука об руку с истреблением коренных американцев, узаконенным ковбойской мифологией».

В Европе «Шоу Дикого Запада» слилось с историей экспансии европейских империй. Таким образом, ковбой прошел путь от регионального героя вестерна до героя экспансивной государственной идеологии в глобальном масштабе. В Российской Империи, сословие казаков, которые жили на кордонах империи, отдаленно напоминало ковбоев.

Заметим, что истребление местного населения по время экспансии проекта считалось неизбежным добром злом, а узы господин-раб считались теснее, чем работодатель-рабочий.

М. Горький, в своей речи на Съезде поветских писателей, говорил о народных корнях всех великих произведений мировой литературы:
«Фольклор, то есть неписаные сочинения трудящегося человека, который создал наиболее глубокие, яркие и художественно совершенные типы героев… образы, в создании которых гармонично соединились разум и интуиция, мысль и чувство».

«Такое смешение, - утверждал Горький, - возможно только тогда, когда творец принимает непосредственное участие в работе по созиданию реалий, в борьбе за обновление жизни
.

Британская писательница Кэтрин Мерридейл (род в 1959 г) пишет вот что:

"Во всех современных государствах есть элемент светской религии: мистификация связи между государством и людьми, распространяющая ее на прошлое и будущее через жизни великих людей.
Эта динамика кажется более резкой в случае, когда государство самоопределяется как нерелигиозное, но существование светской религии государства в Советском Союзе ни в коем случае не является исключением".


В советской культуре «Чапаев» положил начало созданию мифов* из биографий индивидуально выдающихся исторических личностей с идеализированным «национальным характером», положив конец изображению «коллективной массовой психологии», которая реагировала на исторические события. Фильмами с главным героем в лице народных масс были, например ленты «Броненосец Потемкин», «Конец Санкт-Петербурга», «Мы из Крондштадта» 1936.«Чапаевском» стиле была снята лента «Александр Невский» 1938 С. Эйзенштейна.

«Чапаев» до сих пор служит моделью для кинематографа. Наука история была и есть больше, чем просто прошлое - это наука, с помощью которой нужно было объяснить настоящее и предвидеть будущее. Герои фильма не представляли опасности для режима: они были исторически аутентичными, неоднозначными, харизматичными и… мертвыми.

Живой Чапаев принадлежал к тем сторонникам Большевиков, которые из союзников становились опасными противниками, как Нестор Махно (1888-1934) или Александр Антонов (1889-1922).

Чапаев воплотил стандартный образ - героя войны: успешный и преданный делу и людям, лихой и храбрый, решительный, жаждущий новых знаний, воплощение официальной советской добродетели.

Арка героя соцреализма (внедренная после 1934 года) допускала существование недисциплинированной, мятежной, грубой и независимой фигуры с пониманием того, что, в конце концов, она изменится. Изменится, под руководством Партии, конечно. Тем не менее, именно непокорный Чапаев стал таким любимым и прожил дольше всех советских героев. Пасть жертвой врага ради общего дела, для непокорного Чапаева, - это лучший финал.
Персонаж Чапаева создавался авторами с целю легитимизировать в народной памяти кровопролитие гражданской войны и коллективизации, примирить русскую нацию с диктатурой власти. В лице главного героя сформулироввана неоднозначная и универсальная национальная идентичность.
Целью фильма  было стереть память народа и нести символический смысл завершения Гражданской войны. Новая культура разрушала прошлое и подчиняла его настоящему, создавая свои мифы. Причем, мифы эти создавались самими соратниками Чапаева, землячеством, которое боролось против белых в гражданскую и против кулаков во время коллективизации, что давало гарантию против антипратийных, оппортунистических исторических вопросов.
Непокорность Чапаева уходит корнями в историческую традицию региона, где проходили восстания казацких атаманов Степана Разина и Емельяна Пугачева. Известности Чапаеву добавляло еще и то, что бок о бок с ним в Гражданской войне сражались бедняки и батраки, которые боролись за контроль над богатыми сельхозземлями на Волге.
Нарратив фильма показывает, как бандформирование Чапаева, со слабой дисциплиной, подобный шайке бандитов, с атаманов во главе, превратилось в регулярную часть Красной армии после того, как в него влились рабочие ткачи и комиссар Фурманов.
В жизни, отряд Чапаева, не без репрессий, тоже приобрел черты регулярной армии и в ноябре 1918 года Чапаев был отправлен на учебу в военную академию в Москве. Вернувшись после академии в феврале 1919 года, Чапаев встретил в своей части комиссара Д. Фурманова. Весна и лето 1919 года были самыми критическими месяцами Гражданской войны: это было противостояние с Адмиралом Колчаком. Роль войск, которыми командовал М. Фрунзе, играла ключевую роль в этой кампании. 25-я дивизия Чапаева 9 июня захватила Уфу. Это стало пиком карьеры Чапаева и сыграло ключевую роль в победе над Колчаком. В конце июня, Фурманов был переведен из дивизии Чапаева в Туркестан. Причиной тому стал мелодраматичный конфликт внутри треугольника: Фурманов, его жена Анна и Чапаев. 4 сентября 1919 года отряд Чапаева был окружен белыми казаками и Чапаев погиб.

Взаимоотношения между комиссаром и Чапаевым в фильме персонифицируют отношение партии Большевиков с талантливым, но неграмотным и несознательным народом бывшей империи.

Другая идея фильма - это связь центра страны и периферии, города и деревни, после разрушения большевиками автономии последней. Связь в их понимании - это увеличение товарооборота.


Визуальная метафора единства города и деревни - это тачанка с пулеметом.

Кроме этого, чапаевская тачанка противопоставлялась анархической тачанке Батьки Махно. Комиссар-большевик показан, как образованный, сознательный, самоотверженный и скромный защитник общего дела. Финальной моделью трансформации Чапаева выступает М. Фрунзе (1885-1925) – синтез командира и комиссара в одном лице. Он представляет собой идеальное сочетание комиссара и командира: глубоко разбирается в марксистской теории, но при этом человек действия, не боится сражений; и твердый лидер, и отзывчивый друг.

Большевики стремились создать систему, основанную на способности людей с правильным сознанием формировать общество таким образом, чтобы искоренить (или значительно уменьшить) человеческий порок. С самого начала этот проект столкнулся с огромными препятствиями, на уровне повседневной жизни. В художественном произведении эти неудобные детали были удалены, чтобы привести повествование в соответствие с идеологией. На эту тему была дискуссия в литературных кругах. Леопольд Авербах (1903-1937), центральная фигура пролетарского литературного движения 1920-х годов, писал, что дневник Фурманова о том, как автор «перестроил свою личность», выразил «главную идею» дела его жизни:

«мы [большевики] построим новое общество только в той мере, в какой сможем переделать себя в новых людей".

Максим Горький писал, что «Чапаев - это не рассказ, не биография, даже не документальный фильм ... именно отсутствие четкой границы между жизнью и искусством, а не изображение диалектики спонтанного сознания, сделало Чапаева архетипом соцреализма» жанр, который сам Горький определил как одновременное изображение жизни, как в ее настоящем, так и в идеальном будущем состоянии («реализм» и «социализм»).

Иными словами, соцреализм гармонизировал государственную версию истории.

Повесть Фурманова «Чапаев» вошла в классику соцреализма, наряду с романами «Разгром» Фадеева, «Цемент» Гладкова и «Мать» Горького. А система К. Станиславского (1843-1938) стала душой соцреализма в театре: правдоподобная игра актеров (артистическая правда) создает иллюзию правдоподобности событий.

Для передачи идей большевистского проекта, авторы фильма выбрали тот метод кодировки, который будет безошибочно декодирован зрителем – это евангелистский нарратив.

Нужно сказать, что рассматривались и другие варианты кодировки: нарратив с доминирующей женской ролью – «Анка- Жанна Дарк», нарратив «Анна-пулеметчица с ребенком» и нарратив с хеппи эндом во флеш форварде - «Счастливое будущее Анки и Петьки с дитями». Отказ от хеппи энда говорил зрителям о том, что за счастливое будущее им еще нужно побороться. Еще одной целью фильма было формирование и воспитание военного духа среди молодого поколения, который подготовит их к неизбежной битве с британцами фашизмом.

Евангелистский парафраз победил, так как он глубже всех внедрен в сознание зрителя и исключает двузначность декодирования.

Кроме того, зритель еще не был готов к такой роли женщины в обществе. Плюс, женщина – это не пролетариат, целевая аудитория фильма. Тем не менее, женский персонаж был включен в фильм, как женщина-воин, соблюдая актуальные для того времени стереотипы, относительно роли женщины. Это помогало популяризации военной подготовки среди женщин.

Традиционные для русской культуры черты юродивого представлены в «Чапаеве» позитивной комичностью и непокорностью, жаждой славы главного героя. Строго говоря, у Чапаева  шутки, имеют второй смысл - это сатира на власть.

Комичность Чапаева стирает грани, заставляет забыть конфликты между людьми из города и деревни. На самом деле, русская деревня и религия были разрушены и реорганизованы для нужд индустриализации, а деревенская элита, попы и кулаки, были уничтожены.
Юмор в фильме должен был смешить крестьян и следовал тезису наркома просвещения А. Луначарского (1885-1933) о том, что

«карнавал был, своего рода, предохранительным клапаном для страстей, которые, в противном случае, могли бы привести к революции».

Этой же цели и цели этнической (мультиэтнической) идентификации героя служит хоровое и сольное пение русской национальной песни, а не Интернационала. Оно также демонстрирует отказ от интернационального пролетарского проекта, ради построения социализма в одной стране.
Представители рабочего класса (Фурманов и Анка), напротив, показаны серьезными и с достоинством. Антагонист Чапаева не смехотворен: он суров и коварен.
Фильм  "Чапаев" снят в манере мифотворчества: герои вызывают у зрителя желание подражать им, идентифицировать себя с ними. Для этого персонажи показаны максимально обобщенно.
Коммунисты крайне успешно торговали брендом Чапаева советским оружием не менее 30 лет, продавая его повстанцам в разных странах: образ Чапаева воодушевлял  испанских республиканцев и вьетнамских бойцов Хо Ши Мина.

В проекте потребительского общества, где целью есть потребление, а не построение коммунизма, синтаксически,  евангелистский нарратив с Анкой и Чапаевым  можно встретить в арке героя А. Шварценеггера в "Терминаторе" 2-6 (особенно 6) : покупки, Сара-Коннор, женщина-воин, покупки, Терминатор-семьянин, Джон Коннор-наставник Термиратора, покупки, жертва за друзей.

Еще в СССР, катастрофа, забравшая жизни миллионов людей была в прошлом, в "Терминаторе"- в будущем.



* Горький утверждал, что «Миф - это изобретение. Изобретать - значит извлекать из суммы данной реальности ее основную идею и воплощать ее в образах - вот как мы получили реализм. Но если к идее, извлеченной из данной реальности, мы добавим… желаемое, возможное и, таким образом, дополним образ, мы получим тот романтизм, который лежит в основе мифа и очень полезен тем, что имеет тенденцию вызывать революционное отношение к реальности, отношение, которое меняет мир на практике ».
Жданов, Максим Горький, Н. Бухарин, К. Радек, А. Стецкий, Проблемы советской литературы, 44. Здесь миф является источником, как реализма, так и романтизма и характеризуется отчетливо импровизационным «изобретением».
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

Recent Posts from This Journal